Убийство с особой жестокостью вид вины

Если Вам необходима помощь справочно-правового характера (у Вас сложный случай, и Вы не знаете как оформить документы, в МФЦ необоснованно требуют дополнительные бумаги и справки или вовсе отказывают), то мы предлагаем бесплатную юридическую консультацию:

  • Для жителей Москвы и МО - +7 (499) 110-86-37
  • Санкт-Петербург и Лен. область - +7 (812) 426-14-07 Доб. 366

Понятие и виды убийства. Уголовно-правовой анализ простого убийства ч. Объективная сторона убийства :. Не имеет значения, когда наступила смерть: немедленно или спустя какое-то время. Действия лица, непосредственно направленные на причинение смерти другому человеку, если они по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, не привели к этому результату, квалифицируются как покушение на убийство.

В юридической литературе понятие "убийство" трактуется как противоправное насильственное лишение жизни одного человека другим.

Понятие и виды убийства. Уголовно-правовой анализ простого убийства ч. Объективная сторона убийства :.

Ваш IP-адрес заблокирован.

Понятие и виды убийства. Уголовно-правовой анализ простого убийства ч. Объективная сторона убийства :. Не имеет значения, когда наступила смерть: немедленно или спустя какое-то время. Действия лица, непосредственно направленные на причинение смерти другому человеку, если они по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, не привели к этому результату, квалифицируются как покушение на убийство.

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер. Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему - обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно! Каждое обстоятельство, которое может повлиять на квалификацию преступления, должно исследоваться не только в объективном, но и в субъективном направлении, то есть необходимо исследовать и совокупность фактов, свидетельствующих об отношении виновного к нему.

Святой должна быть для правоприменителя норма, что усиливающий ответственность квалифицирующий признак вменяется лишь в случае виновного к нему отношения лица, совершившего преступление [].

Справедливости ради можно заметить, что Верховный Суд РФ данный вопрос не оставляет без внимания. Так, в п. Безусловно, единая позиция высшей судебной инстанции в части указания на умышленное отношение виновного к особой жестокости при совершении преступления в целом положительным образом влияет на практику применения уголовного закона. Немаловажное значение в связи с этим приобретают рекомендации, выработанные теорией уголовного права.

Анализ уголовно-правовой литературы показывает, что нет единого мнения среди ученых по поводу субъективного отношения виновного к особой жестокости при совершении преступления. Все высказанные точки зрения на основе общих признаков с определенной долей условности можно свести к трем позициям.

Первая позиция ученых базируется на том, что совершение преступления с особой жестокостью возможно с двумя видами умысла, причем отношение виновного к преступлению и особой жестокости не обязательно должно быть одинаковое, то есть виды умысла могут не совпадать []. Кондрашова применительно к убийству отмечает, что по отношению к смерти возможен и прямой и косвенный умысел, но отношение субъекта к применяемому способу лишения жизни может выражаться только в прямом умысле [].

Бородин отмечает, что виновный тогда действует с особой жестокостью, когда осознает характер действия, желает или сознательно допускает наступивший результат, которым является особая жестокость []. Позиции данных авторов в определенной степени можно объяснить, тем, что в качестве результата преступного поведения виновного они рассматривают особые страдания или в целом особую жестокость. Однако, мы считаем, что особая жестокость есть дополнительный признак при совершении различного рода преступлений, причем признак, главным образом, объективной стороны состава преступления, а причинение особых страданий при этом выступает лишь качественной его характеристикой.

Особые страдания следует рассматривать как результат проявления особой жестокости, но статус последствия в уголовно-правовом смысле они не имеют, поскольку законодателем в качестве такого они не закреплены.

Прямой или косвенный умысел может быть установлен только применительно к обязательным составообразующим признакам того или иного состава преступления, отраженным в уголовном законе. Особая жестокость в таких преступлениях может носить лишь квалифицирующее значение. В связи с этим, утверждение, что при совершении преступления с особой жестокостью виновный действует с двумя умыслами, одним - по отношению к преступлению, а другим - по отношению к особой жестокости своих действий, противоречит основам учения о вине в уголовном праве.

Двух видов умысла при совершении одного преступления быть не может. Умысел как форма вины определяется по отношению к преступлению в целом, а не по отношению к отдельным его признакам. Искусственное дробление вины в едином простом составе преступления в отношении отдельных его признаков является ошибочным. Таким образом, преступление с особой жестокостью совершается только с одним видом умысла, направленность и содержание которого должны устанавливаться в каждом конкретном случае.

В основе другой позиции лежит утверждение, что преступление с особой жестокостью может быть совершено только с прямым умыслом и со специальной целью - причинить потерпевшему особые мучения и страдания [].

С ним выражает свое согласие Г. Чечель, указывая, что совершая убийство особо жестоким способом, виновный, бесспорно, должен знать, что причиняет жертве особые мучения или страдания, и желает лишить потерпевшего жизни именно таким способом. И этот способ действия должен быть избран виновным специально с целью причинения особых мучений и страданий []. Схожего мнения применительно к убийству придерживается и Д.

Шайкенова, уточняя, что главной целью совершения убийства с прямым умыслом выступает причинение смерти потерпевшему, а дополнительной - нанесение ему особых физических и психических страданий и мучений []. Раджабов также указывает на обязательное наличие цели причинить жертве особые мучения и страдания при совершении убийства с особой жестокостью []. Представляется, что в данном случае, как справедливо отметил Н. Бабий, происходит смешение цели как признака субъективной стороны состава преступления и целенаправленности действий на достижение общественно опасных последствий как признака объективной стороны состава преступления [].

Достаточных оснований в законе для утверждения о том, что преступление с особой жестокостью может быть совершено только с прямым умыслом, не содержится. Ограничений для квалификации убийства, причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью с особой жестокостью в уголовном законе также нет. Как нам представляется, с учетом того, что особая жестокость в различных по конструкции составах преступления используется законодателем без указания на вид умысла и специальную цель, то субъективное отношение виновного к факту проявления им особой жестокости может быть раскрыто только в рамках того умысла, с которым он совершал преступление.

В этой связи, заслуживает внимания позиция ученых относительно того, что сама постановка вопроса о виде умысла в отношении особой жестокости неправильна. Они отмечают, что наиболее адекватно отражает субъективное восприятие виновного, действующего с особой жестокостью, выражение о том, что виновный осознавал причинение жертве особых страданий [].

Так, К. Садреев и И. Мухамедзянов рассуждают по этому поводу, что умысел предполагает, что виновный осознает все фактические обстоятельства деяния, характер своих действий и их последствия. Выделять отдельно виды умысла в отношении каких- либо фактических обстоятельств, в том числе и способа совершения преступления, особо жестокого характера действий, неверно [].

Применительно к убийству Н. Бабий аналогично отмечает, что осознание или не осознание особо жестокого характера своих действий не оказывает непосредственного влияния на определение вида умысла на причинение смерти, такой умысел может быть как прямым, так и косвенным, поскольку осознание особой жестокости относится к сфере интеллектуального элемента вины, а не волевого, и потому не предопределяет отношение виновного к факту причинения смерти [].

Ситковская еще более категорично, но достаточно справедливо полагает, что такой признак особой жестокости, как осознание виновным того, что его действия причиняют особые страдания потерпевшему или его близким, необходимо закрепить в законодательстве и практике [].

В этой связи интерес представляет судебная практика по делам, связанным с обвинением лица в совершении преступления с особой жестокостью. Проведенный нами анализ судебных решений показал, что единого мнения среди правоприменителей относительно субъективного отношения виновного к особой жестокости при совершении преступления также не наблюдается. Обратимся к наиболее часто встречающимся.

Такой разброс мнений среди судей свидетельствует об отсутствии единообразия в практике относительно субъективного отношения виновного к особой жестокости при совершении им преступления.

Это липший раз подтверждает вывод о том, что содержание психического отношения субъекта к проявленной им особой жестокости требует более точного и единообразного толкования.

К сожалению, правоприменительное разнообразие не всегда согласуется с разнообразием рассматриваемой нами проблемы в теории уголовного права. Так, мнение относительно того, что преступление с особой жестокостью возможно с двумя видами умысла, причем отношение виновного к преступлению и особой жестокости не обязательно должно быть одинаковое, то есть виды умысла могут не совпадать.

Кстати заметим, что ни в одном из проанализированных обвинительных приговоров указанная модель сочетания двух различных умыслов не содержалась. Более того, суды в своих решениях не разделяют умысел на прямой и косвенный, не раскрывают отношение виновного к преступлению и к особой жестокости отдельно друг от друга. Подобная смысловая модель свидетельствует о том, что правоприменитель рассматривает субъективное отношение виновного к особой жестокости как совершенное с косвенным умыслом.

Иная позиция ученых, в основе которой лежит утверждение, что преступление с особой жестокостью может быть совершено только с прямым умыслом и со специальной целью - причинить потерпевшему особые мучения и страдания, не находит своей поддержки в судебном сообществе. И, наконец, третья позиция ученых, которая нам представляется предпочтительней, заключается в том, что субъективное восприятие виновного, действующего с особой жестокостью, должно выражаться лишь в том, что виновный должен осознавать причинение жертве особых страданий.

Такая идея встречается в правоприменительной практике чаще иных вариантов, представленных в теории уголовного права. Как показал анализ судебной практики, данное выражение при характеристике субъективного отношения виновного судами используется достаточно часто.

Помимо осознания причинения особых страданий суды указывают на желание их причинения, нередко упоминают лишь понимание причинения особых страданий. Иногда имеет место судейское убеждение, что, поступая определенным образом, виновный не мог не осознавать причинения особых страданий, либо избранный им способ, заведомо для виновного связан с причинением особых страданий.

По сути, иной вариант ответа носит уточняющий характер предыдущего варианта ответа. Эти цифры лишний раз подтвердили, что в практике, также как и в науке уголовного права, нет единого подхода к пониманию психического отношения виновного к особой жестокости, что не способствует формированию единообразной следственно-судебной практики. Однако, существенным, на наш взгляд, моментом в результатах анкетирования выступает то, что большинство опрашиваемых практических работников, выбирая либо первый, либо второй вариант ответа в предложенной форме опроса, где признак осознанности использовался для описания психического отношения виновного к особой жестокости, тем самым признали его как одну из характеристик субъективного отношения.

Приложение 2,3. Указанный признак субъективного восприятия виновного традиционно характеризует содержание вины, в частности, его интеллектуальный момент, который является составной частью как прямого, так и косвенного умысла.

К сожалению, в законе говорится об отношении виновного лица лишь к деянию и его последствиям, однако умалчивается об отношении виновного к другим признакам преступления, таким как: способ, время, место, обстановка и иные объективные признаки совершаемого преступления.

Означает ли это, что применительно к умыслу виновного они не имеют никакого значения? Представляется, что нет. В теории уголовного права справедливо обращается внимание на то, что осознание лицом общественно опасного характера своих действий бездействия включает в себя понимание социального значения всех фактических обстоятельств совершаемого деяния. Так, А. К таким свойствам относятся место, время, способ, обстановка совершаемого преступления, которые будучи включенными законодателем в объективную сторону преступления, содержат дополнительную характеристику действия или бездействия, становятся их индивидуальными фактическими признаками.

Применительно к преступлениям, совершенным с особой жестокостью, следует сделать вывод о том, что фактические обстоятельства, свидетельствующие о причинении особых страданий потерпевшему, должны осознаваться виновным, то есть охватываться интеллектуальным моментом его умысла.

Более того, осознание ряда из выше описанных обстоятельств как свидетельств проявления особой жестокости требует и установления, в том числе осознания виновным содержания соответствующих обстоятельств. Так, убийство в присутствии близкого человека может быть оценено как проявление особой жестокости, если виновному известно о присутствии близкого лица в месте и в момент совершения убийства, об их понимании картины совершенного преступления, но и известно о близких отношениях между жертвой и свидетелем убийства.

При этом речь идет не просто о родственных отношениях, хотя и их не исключая, а именно о близких отношениях, в основе которых лежат личные отношения, в силу которых они переживают за жизнь, здоровье и благополучие друг друга. Помимо осознания общественной опасности действия или бездействия в интеллектуальный элемент содержания вины входит, как известно, предвидение или возможность предвидения общественно опасных последствий [].

Причем предвидение или возможность предвидения общественно опасных последствий как интеллектуальный элемент вины традиционно оценивается при совершении преступления с материальным составом и законодатель именно такое содержание вины отражает в уголовном законе. Однако, это не указывает, по нашему мнению, на то, что в преступлениях с формальным составом преступления не требуется установление вины. Волевой элемент вины также определяется конструкцией состава конкретного преступления.

Волевое отношение определяется к главному объективному признаку состава преступления, в котором воплощается общественная опасность данного деяния. Волевой момент в материальных составах всегда определяется по отношению к последствиям. В формальных составах волевое содержание умысла исчерпывается волевым отношением к самим общественно опасным действиям бездействию , и заключается в желании совершить общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом.

Отличительная черта преступлений, совершаемых с особой жестокостью, заключается в том, что причинение потерпевшему или другим лицам особых страданий следует рассматривать в качестве особенностей главным образом способа либо обстановки совершения преступления, либо того и другого одновременно, но изначально всегда объективного характера.

Особая жестокость может проявляться как при совершении преступлений с материальным, так и с формальным составом преступления. Главное, что при косвенном, как и при прямом умысле, применительно к различным по конструкции составам преступления, лицо должно осознавать общественно опасное деяние, включая все дополнительные признаки объективной стороны состава преступления, которые учтены в качестве таковых, но влияющих на объем содержания уголовной ответственности. Особая жестокость в уголовном законе находит свое отражение именно в качестве дополнительного признака в определенных составах преступления.

Вместе с тем, она может проявляться и при совершении самых различных видов преступлений, тем более, что законодателем особая жестокость учитывается как отягчающее наказание обстоятельство. Вот почему именно осознанность виновным причинения особых страданий потерпевшему выступает сущностным субъективным признаком особой жестокости в любом составе преступления независимо от его конструкции. Для определения особой жестокости при совершении преступления необходимо установить, что виновный осознает, что своими действиями причиняет потерпевшему особые страдания.

Особая жестокость - оценочное понятие и установление его признаков, в том числе и субъективного отношения виновного, относится к компетенции субъектов правоприменения. Но, как справедливо было отмечено Н. Бабий, что могут считать особо жестоким следователи, прокуроры и судьи, виновный может считать отнюдь не особо и даже просто не жестоким.

Убийство с особой жестокостью статья срок

.

Убийство с особой жестокостью вид вины

.

.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Арест Пленкиной Статья — убийство с особой жестокостью

.

.

.

.

.

.

.

.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 0
  1. Пока нет комментариев...

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных